Ученик Л. был у меня в первый раз. Зашел в перегородку и спросил:
- О! А что это за пятна на стене? А чего вы шкафчик не сделаете для санок?
В квартире огляделся и сказал:
- Отлично. Кухонька ничего так, коридорчик тоже приятненький. Линолеум бы сюда нормальный, но это такое дело, всегда успеть можно.
Погладил рукой дверь ванной, подергал дверь туалета:
- Раздельный санузелок! Отличненько. Воду не отключают?
Снял второй ботинок.
- Полочку бы сюда для обуви. Но это тоже не такая уж проблема. Сколько комнат у вас? Три? Отлично. А мы в какой будем заниматься?
Прошел в учебную комнату.
- Освещение приятненькое. О, книжки есть, много, разные. Не соскучишься. Телик, конечно, старенький, но я считаю, главное - хоть что-нибудь видеть на экране. Цвета, яркость - то все фигня.
На уроке периодически проскакивало:
- Зеркало сюда надо другое все-таки. Извините, отвлекся.
- Окна надо заклеить чем-то другим.
- Вид из окна приятненький. Хорошо, что на четвертом этаже квартира. Удачное местечко, да.
Этот урок был нашим первым и последним. Л. позвонил и сказал:
- Вообще, мне очень понравилось, как вы урок ведете. Но вот холодно в квартире - ужас. Так же почки простудить можно. Линолеум надо другой и окна тоже заклеить. А люстра у вас симпатичненькая, освещение приятненькое.
* * *
Ученица К., 30 лет, как-то раз привела с собой пятилетнюю дочку. Пока К. постигала перфект, девочка читала "Библию для детей" с пошловатыми яркими картиночками, где нимбы у святых сверкают золотом.
После урока дочка, впечатленная тем, как долго и бородато жили люди в Ветхом Завете, задумчиво спросила:
- Мам... А что было бы, если бы люди жили вечно?
- Ну, - озадаченно нахмурилась К. - Как бы тебе попроще объяснить? Сейчас, подожди. Ох, как бы так, попонятнее... Это получился бы... Ммм...
Внезапно лицо ее прояснилось:
- Декаданс вырождения, Марина!
* * *
Банкир М. был чрезвычайно серьезным. Первый раз я увидела его улыбку только на четвертом по счету уроке. Тем, что у меня получилось ее вызвать, горжусь и сейчас, три года спустя.
Во время общения с М. я убеждалась в собственной юмористической бездарности. Экспромтные остроты и так удачно вставленные цитаты скользили мимо розовеньких банкирских ушей:
- Танюша, не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, когда это говоришь.
Его суровый взгляд безнадежно присасывался к толстой тетради в клетку, куда М. механическим карандашом вписывал каждое мое слово (вплоть до паразита "вот"). Каллиграфическим почерком. Если петля буквы "у" получалась слишком длинной, М. подчищал ее ластиком и любовно закруглял в положенном месте. Когда он исправлял петли и крючки во время аудирования, где нужно быстро вписывать слова в пропуски, скрыть смех у меня не получалось. М. обиженно сопел:
- Все обязано быть в порядке. И почерк тоже.
В конце одного урока М. должен был прочитать текст с целой кучей новых слов. Времени у нас осталось мало, поэтому я сказала:
- Давай сегодня прочитаем половину, а остальное - в следующий раз.
- Тогда принеси линейку, пожалуйста, - с достоинством ответил М.
Я внимательно посмотрела на него. На всякий случай спросила:
- А зачем?
- Чтобы отмерить половину текста, - поднял бровь М. - Это я пошутил. Ладно, мое чувство юмора не всем понятно.
Принялся читать текст. А я глазела на его крепкую шею и это молчаливое горло, из которого только что выпорхнула шутка. Довольно удачная.
* * *
- У тебя больной вид. Может, перенесем урок? - сказала я 27-летнему З., глядя на его иззелена-бледное лицо и испарину.
- Это просто сильное похмелье, - прохрипел он. - Можно водички?
Глотнул стакан воды, сделал тяжелый выдох и жалостно посмотрел на меня:
- Не поверишь... Целый день хожу и мучаюсь. Кефира выпил. Не помогает. А в середине дня вдруг припекло... Я - в туалет. А там - занято. Я жду. Наконец-то выходит. Так хотелось... А зашел в туалет, сел - и не получается ничего.
Я с невозмутимым видом слушала его. По моему телу в это время растекалось, как жидкий металл, изумление. З. подпер голову рукой и отрешенно произнес:
- ... Так и не покакал...
Источник - ЖЖ автора.
Версия для печати